Эвандро Агацци. Научная объективность и ее контексты. Цитаты-5

[alevlakam]

Глава 4. Онтологическая ангажированность науки

4.1. Семиотический каркас

• ...мы утверждаем, что задача семантики, безусловно, состоит в том, чтобы обеспечить значение (meaning) языковым выражениям, но она отличается от задачи придать этим конструкциям референты, поскольку в качестве предварительного условия она требует придать им некоторый смысл (sense). Эти две задачи аналитически различны, хотя и строго связаны. Есть разница между тем, чтобы упомянуть о (refer to) вещи, и тем, чтобы сказать что-нибудь (say something) об этой вещи.


• ...мы ...предлагаем рассматривать значение как сложный объект (entity), состоящий из смысла и референции; соответственно, мы принимаем общее понимание семантики как теории значений языковых выражений, но в то же самое время указывая при этом, что проблема референции выходит за рамки лингвистического анализа и требует введения в рассмотрение внелингвистического практического измерения (а именно операций).


• ...первичной семантической проблемой является проблема значения, понимаемого как смысл, в то время как проблема референции является скорее вторичной и косвенной...


• Интенсионал есть смысл, содержание мысли, множество свойств, выражаемых понятием, в то время как экстенсионал есть класс индивидов, к которым это понятие применимо.

• "Внутреннее количество понятия – его интенсионал, или содержание, состоит из тех различных атрибутов, мысленной суммой которых является понятие, т.е. различных характеристик, связываемых самим понятием в мысли в единое целое. Внешнее количество понятия, или его экстенсионал, с другой стороны, состоит из числа объектов, мыслимых через понятие". Уильям Гамильтон.


• ...для того, чтобы различение интенсионалов и экстенсионалов было действительно значимым, надо приписать интенсионалу некоторого рода существование, отличное от простого и чистого ментального состояния.


• Должно быть «нечто», на что направлены эти ментальные состояния, и это нечто, хотя оно и не принадлежит к миру конкретных вещей, не достигается путем саморефлексии. Поэтому это не часть разума или сознания, а в некотором смысле часть мира. ...Чтобы зафиксировать его положение, мы могли бы назвать это нечто абстрактным объектом. Такая терминология указывает, с одной стороны, что оно не есть часть сознания, или разума (это «объект», на который направлен «субъективный» ментальный акт), а с другой стороны – что это не часть «конкретного» мира. Заметим, однако, что мы не рассматриваем «абстрактное» как синоним «нематериального» [нематериальное может быть конкретным].


• Представляется, что приравнять этот абстрактный объект к интенсионалу было бы разумным решением. Так называемые «несуществующие объекты», следовательно, чистые интенсионалы, которым не соответствуют никакие референты, в то время как конкретно существующие объекты, конечно, являются референтами и мы тоже мыслим о них через интенсионалы.


• ...составное (или сложное) предикативное выражение формулирует определенную связь свойств и отношений, так что последовательность требует сказать, что абстрактный объект, соответствующий этой комбинации, есть интенсионал данного предикативного выражения. Процесс, посредством которого понятия свойств и отношений сочетаются так, чтобы это дало абстрактный объект, – это процесс конструирования, ...который – будучи интеллектуальной деятельностью – приводит в конечном счете к ноэме. ...эта ноэма кодирует свойства, участвовавшие в ее построении.


• Предикация служит для указания того, какие свойства должен экземплифициовать референт, но экземплифицирует ли он их фактически (и даже более радикально – существует ли экземплифицирующий их объект) – это не такой вопрос, на который можно практически ответить чисто концептуальной оценкой. Как мы уже несколько раз подчеркивали, контакт с референтом предполагает операциональное вмешательство, и это есть та новация, которая дает нам возможность сказать, что идентифицированный таким образом объект конкретен.


• Модели, гипотезы, теории – это все, по крайней мере во многих отношениях, – содержания мыслительных актов и потому даются нам в «интенциональных состояниях». Как таковые, они суть абстрактные объекты, кодирующие определенные свойства, и подчиняются «интенсиональной логике» признания, веры, предлагания и т.д. Однако они не просто исследуются как абстрактные или интенциональные объекты, они направлены на соотнесение с конкретным миром и фактически оцениваются в соответствии со своей способностью справиться с этой задачей. А это предполагает переход к референциальным процедурам и к операциональной семантике конкретной экземплификации.


• ...интенция, даже когда это слово употребляется не в повседневном смысле предложения или цели, является специфической характеристикой психических состояний, указывая на их внутреннюю «направленность» на что-то. Это что-то не обязано существовать конкретно, и как таковое есть просто интенциональная реальность.


• ...интенсионал некоторого термина есть, очевидно, нечто такое, что может быть воспринято через интенциональный акт мышления (собственно, оно есть содержание этого акта, хотя и понимаемое «объективным», а не только «субъективным» образом). Поэтому интенциональные объекты, т.е. объекты, на которые направлен любой интенциональный акт или состояние, не могут не быть сочетанием интенсионалов, и в этом смысле они тоже интенсиональные объекты, которые мы должны отличать от конкретных объектов. Поэтому мы также говорим, что это абстрактные объекты. В результате этой связи предложения, описывающие интенциональные состояния (например, состояния верования, желания и т.д.), интенсиональны.


• Под «предложением (sentence)» мы понимаем языковое выражение, в котором формулируется содержание мысли (предложение строится путем приписывания, или предицирования, некоторых свойств или отношений некоторым объектам, возможно в сочетании с использованием логических операторов). Под «пропозицией (proposition)» мы понимаем интенциональное содержание предложения, как таковое являющееся абстрактным объектом в уже разъясненном смысле; и мы говорим, что предложение выражает пропозицию. Теперь мы должны ответить на вопрос, может ли пропозиция также иметь референт. Наш ответ – да, и мы отождествляем этот референт с положением дел, или фактом, описываемым пропозицией (как станет ясно позже, это положение дел – не обязательно факт материального мира, но он зависит от «региональной онтологии», о которой идет речь).


• Помимо языка (предложений) и мысли (пропозиции), мы хотим также рассматривать мир (положения дел). Заметим также, что если мы не введем этот отдельный уровень, мы не сможем различить кодирование и экземплификацию в случае предложений. На деле мы можем сказать, что пропозиция есть абстрактный объект, «кодирующий» то, что говорит предложение, но это не означает, что существует положение дел, «экземплифицирующее» факт, выраженный пропозицией. Очевидно, что для семантики научных теорий важно различать простые предложения (т.е. абстрактные интеллектуальные конструкции) и конкретные положения дел, которые они могут описывать или не описывать. Высказывание (для нас) есть просто предложение, которое утверждается. ...высказывания (и только высказывания) должны рассматриваться, когда анализируется проблема истинности.


• ...мы различаем три типа языковых выражений, а именно собственные имена, предикаты и предложения. Для каждого из них мы определим «смысл» и «референцию»: 

Знак → Смысл → Референция

Собственное имя → Единичное понятие → Индивид (индивидуальное нечто [entity])

Предикат → Общее понятие → Атрибут (свойство или отношение)

Предложение → Пропозиция → Положение дел

• Помимо различения смысла и референции можно ввести еще одно, выражающее эпистемологический анализ, т.е. когнитивное положение понятий, перечисленных выше, как и некоторых других:

Через чувства → Через мышление

Субъективное знание → Восприятия → Ментальные репрезентации

Интерсубъективное знание → Материальные вещи → Чувства (понятия, пропозиции), истинностные значения, числа, абстрактные объекты

• И наконец, рассмотрим онтологический анализ:

Ментальная реальность → Репрезентации, интенциональные состояния

Реальность внешнего мира → Материальные вещи, знаки, положения дел, атрибуты

Объективная интенциональная реальность → «Содержания» интенциональных состояний: смыслы, ноэмы, истинностные значения, абстрактные объекты, числа и т.д.

• ...референты не обязаны принадлежать внешнему миру. Многие из них принадлежат ему, но другие относятся к абстрактным объектам, тогда как знаки – часть внешнего мира.


• Мы можем также включить в наши схемы интенсионалы и экстенсионалы, пересмотрев в более карнаповском духе приведенную выше схему семантического анализа:

Знак → Интенсионал → Экстенсионал

Собственное имя → Единичное понятие → Отдельный предмет {i}

Предикат → Общее понятие, ноэма → Множество индивидов (n-ок индивидов), экземплифицирующее понятие

Предложение → Пропозиция → Истинностное значение

• ...о референции предиката мы говорим в «ограничивающем смысле», и поэтому мы предпочитаем термин «денотация» (который – как мы отмечали – фактически синонимичен «референции»), когда говорим об отношении предиката (который есть «знак», языковая единица) к атрибуту (который относится к «миру»), оставляя термин «референция» для обозначения отношения предиката к удовлетворяющим ему индивидуальным объектам (которые тоже принадлежат к «миру»).


• ...мы чувствуем себя вправе защитить нашу терминологию, которая в какой-то степени персональная, но не произвольная.


• ...вообще говоря, референт есть то, что экземплифицирует некоторый абстрактный объект.


• ...если мы (...) отличим референцию от экстенсионала, мы сможем сказать, что экстенсионал пропозиции есть истинностное значение, поскольку его референция есть положение дел. ...быть истинной или ложной есть свойство пропозиции: следовательно, как в случае любого свойства, «быть истинным или ложным» имеет интенсионал и экстенсионал. Интенсионалом является то, что предложение экземплифицируется (или не экземплифицируется) положением дел, а экстенсионал есть просто соответствующее истинностное значение. Это позволяет нам объединить все истинные предложения в один класс, а все ложные предложения – в другой.


• ...согласно нашему подходу внешний мир есть мир референтов, а в более точном смысле – мир тех единиц, до которых можно добраться, используя операциональные критерии референциальности... Отличным от мира интенсиональных абстрактных объектов внешний мир делает то, что абстрактные объекты просто кодируют свойства, в то время как объекты внешнего мира их экземплифицируют; и самым эффективным критерием проверки того, имеет ли эта экземплификация место или нет, являются (особенно в точных и естественных науках) критерии референциальности.


• ...«вещь» выражает понятие скорее функциональной «роли», нежели внутреннего свойства чего-то. ...нечто играет в научной дисциплине роль вещи, если его можно идентифицировать, т.е. безошибочно ссылаться на него, независимо от рассматриваемой теории и независимо от формы, которую эта теория в конечном счете примет.


• ...если новые инструменты (которые уже в силу того, что они «новые», были получены как «объекты» по крайней мере некоторых разделов данной теории) дают нам новые операциональные предикаты, это просто означает, что они практически породили новую область объектов, по отношению к которым они играют роль вещей, не вызывающих сомнений. (Это не должно означать, что такая новая часть дисциплины, или даже новая дисциплина, созданная таким образом, должна быть официально признана как таковая – потому-то у нас так часто возникает впечатление, что инструмент преобразует себя внутри теории.)


• ...не только... физические инструменты, такие как телескопы и амперметры, могут играть роль вещей по отношению к некоторой дисциплине, но и абстрактные объекты, такие как дифференциальные уравнения или потенциал. Мы можем это утверждать, потому что такие абстрактные «нечто» достаточно индивидуализированы, их можно распознавать и манипулировать ими, а получаемые ими результаты могут проверяться не хуже, чем результаты амперметров или других физических инструментов.


• ...для того, чтобы некоторая единица могла играть роль «вещи», она должна быть чем-то идентифицируемым и быть такой, чтобы на нее можно было ссылаться там, где применим дискурс данной дисциплины. ...Сказанное нами до сих пор показывает не только, насколько ошибочным было бы отождествлять «вещи» с так называемыми материальными телами (можно, конечно, договориться о таком словоупотреблении, но тогда мы получили бы почти бесполезное и неприменимое понятие), но и что область «вещей» сама по себе изменчива и подвержена исторической эволюции.


• Из этих соображений можно вынести два урока. Первый – все, что получает статус «вещи» или объекта, определяется исторически, в том смысле, что от культурной или исторической ситуации, в которой возникают эти понятия, зависит возможность настолько хорошо их идентифицировать, чтобы возможен был референциальный дискурс о них. Второй – на данном этапе мы свободны от всяких онтологических предположений.


• ...было бы бесполезно пытаться обнаружить различие между объектами и вещами на основе разницы между абстрактным и конкретным. Это различение не работает потому, что абстрактное сегодня может завтра стать конкретным. ...свойство «быть вещью» на самом деле не зависит ни от каких материальных, чувственных или конкретных черт, которые можно приписать какому-то «нечто», но только от того, чтобы этому «нечто» можно было приписать самостоятельное существование, не зависящее ни от какой конкретной теории. ...наука изучает не только уже признанные «вещи» с разных точек зрения, делая из них объекты своего изучения, но также что она способна расширять сам мир вещей, знакомя нас с существованием вещей, о которых мы до того даже не подозревали.