Разновидности научного реализма. С. Псиллос. Научный реализм и независимость мира от сознания. Ч.1

[alevlakam]

Научный реализм и независимость мира от сознания

Стафис Псиллос

Характеристика какой-либо философской точки зрения по конкретному вопросу как реалистической имеет смысл только в сравнении с противоположной точкой зрения, которая была предложена или, по крайней мере, представляется возможной.

Майкл Даммит

Аннотация

В данной статье я анализирую метафизическую составляющую научного реализма. Я развиваю и защищаю точку зрения, согласно которой суть реалистического утверждения о независимости сознания состоит в том, что я называю «возможностью расхождения», а именно, в возможности несовпадения между тем, что существует в мире, и тем, что считается существующим (или допускается) в соответствии с подходящим (даже идеальным) набором эпистемологических практик и условий. Я считаю, что понятие существования мира, независимого от сознания, о котором говорят реалисты, делится на две составляющие: несводимое (irreducible) существование и объективное существование. Затем я показываю, что различные версии антиреализма (в частности, идеализм и верификационизм) ставят под сомнение (compromise) одно или оба этих условия. Я также показываю, что верификационистская версия научного реализма, хотя и признает условие несводимого существования, ставит под сомнение условие объективного существования; следовательно, она противоречит тезису реализма о независимости мира от сознания.

1. Введение

В своей работе «Научный реализм: как наука отслеживает истину» (Scientific Realism: How Science Tracks Truth) (Psillos 1999) я утверждал, что суть научного реализма заключается в трех тезисах.

Метафизический тезис:

Мир обладает определённой и независимой от сознания структурой.

Семантический тезис:

Научные теории представляют собой истинностно-обусловленные (truth-conditioned) описания своей предметной области. Следовательно, они могут быть истинными или ложными. Предполагается, что теоретические термины, используемые в теориях, обладают фактическими референтами. Таким образом, если научные теории истинны, то ненаблюдаемые сущности, которые они постулируют, существуют в мире.

Эпистемический тезис:

Зрелые и позволяющие делать успешные предсказания научные теории являются хорошо подтвержденными и приблизительно истинными. Следовательно, постулируемые ими сущности, или, по крайней мере, сущности, очень похожие на те, которые ими постулируются, существуют в мире.

Вкратце, обоснование этих трех тезисов следующее. Научный реализм — это философский взгляд, состоящий из трёх частей. Это взгляд на мир, взгляд на научные теории, и взгляд на познавательные успехи науки. Будучи взглядом на мир, научный реализм является разновидностью реализма; следовательно, он должен подразумевать определенную приверженность реалистическому пониманию мира и его связи с наукой. Более конкретно, он должен поддерживать реалистическое положение о независимости мира от сознания. Будучи взглядом на научные теории, научный реализм должен поддерживать реалистическую семантику научных теорий, а именно, приверженность несводимому, истинностно-обусловленному объяснению значения теоретических терминов. Будучи взглядом на познавательные успехи науки, научный реализм должен быть привержен своего рода эпистемическому оптимизму, а именно, утверждению, что наука была на правильном пути; ей удалось предложить нам знание о мире и, в частности, знание о тех частях мира, которые не обнаруживаются невооруженными органами чувств.

Хотя эти три тезиса концептуально различны, они тесно взаимосвязаны. Например, отличительной чертой научного реализма является точка зрения, согласно которой мир явлений (мир такой, как он открывается нам посредством наших органы чувств) не исчерпывает содержание мира — это содержание по большей части является ненаблюдаемым, хотя и не менее реальным. Более того, этот мир в значительной степени независим от нас и от различных способов его описания, используемых учеными, и именно этот независимый мир делает теории истинными в той степени, в какой они истинны. Рассмотрение науки как познавательного предприятия, которому удается описать независимый мир, не является априорно истинным и не является историческим основополагающим принципом науки. Это философская позиция по отношению к науке, которая основывается на том факте, что ученые разработали теории, постулирующие ненаблюдаемые сущности для объяснения поведения наблюдаемых величин; но она основана также на определенном семантическом отношении к теориям, а именно, на восприятии их как несводимых (буквально истинных). Это означает, что теории — как попытки описать независимый мир — обладают избыточным содержанием, выходящим за рамки того, что может быть выражено на языке наблюдений, поскольку мы можем осмыслить язык наблюдений, независимо от теории.

В своей работе на протяжении многих лет я в основном занимался эпистемическим тезисом и в меньшей степени семантическим. В той мере, в какой я занимался метафизическим тезисом, я считал его минималистским. Он сводится к декларации независимости: мир независим от сознания. В данной статье я хочу немного подробнее рассказать о метафизическом компоненте научного реализма и, в частности, развить и защитить точку зрения, согласно которой реалистическое утверждение о независимости от сознания отражается в том, что я назвал «возможностью расхождения», а именно, возможностью несовпадения между тем, что существует в мире, и тем, что считается существующим (или разрешается) в соответствии с подходящим (даже идеальным) набором эпистемологических практик и условий.

Чтобы упорядочить рассматриваемые идеи, я разделю существование мира, о независимости которого от сознания говорят реалисты, на две составляющие: несводимое существование и объективное существование.

Несводимое существование означает существование само по себе, то есть не зависящее от существования чего-либо другого. Утверждение о том, что определенный вид сущностей X существует несводимо, означает утверждение, что их существование никоим образом не обусловлено существованием другого вида сущностей Y; или что оно не зависит от существования другого вида сущностей Y. Соответственно, утверждение о том, что сущность K существует сводимо, не означает утверждение о нереальности K, а означает, что ее реальность зависит от (или сводится к) реальности какой-либо другой сущности (или сущностей). Как мы увидим более подробно позже, для традиционного идеализма материальные объекты не являются несводимо реальными, тогда как для традиционного материализма они таковыми являются.

Объективное существование означает существование независимо от эпистемических или когнитивных условий, требующих верификации, признания или знания существования. Утверждение о том, что некий вид сущностей X существует объективно, означает утверждение, что их существование никоим образом не связано с эпистемическими процедурами Φ, которые позволяют или дают возможность познающим субъектам принимать решение или иным образом подтверждать их существование. Как мы увидим более подробно позже, верификационистский антиреализм отрицает условие объективного существования, не отрицая при этом условие несводимого существования. (Также возможно, не впадая в противоречия, отрицать несводимое существование, не отрицая объективного существования — примером может служить тезис о тождественности разума и тела.)

В свете приведенной в начале статьи цитаты Майкла Даммита я хочу противопоставить научный реализм двум противоположным взглядам: идеализму и верификационизму. Я буду относительно краток в отношении идеализма и сосредоточу свое внимание на верификационизме. Моя главная цель — показать, что верификационистская версия научного реализма, хотя и признает условие несводимого существования, ставит под сомнение условие объективного существования и, следовательно, противоречит тезису реализма о независимости мира от сознания.

2. Идеализм Беркли

Один из способов истолковать противоположное этому тезису утверждение о зависимости мира от сознания — это серьезно отнестись к традиционному идеализму. Согласно этой точке зрения, то, что существует, является ментальным, а следовательно, зависит от сознания: оно не может существовать без сознания. Как известно, Беркли был имматериалистом. Он отрицал существование материи как немыслящей субстанции: «инертной, нечуствующей субстанции, которая поддерживает (несет) протяжение, форму и движение» (Принципы §9). [Ссылки даны на «Трактат о принципах человеческого знания» Беркли 1734 г.] Как он выразился: «протяжение и движение суть лишь идеи, существующие в духе, что идея не может быть сходна ни с чем, кроме идеи, и что, следовательно, ни она сама, ни ее первообраз не могут существовать в невоспринимающей субстанции».

В философии Беркли «идея» — это технический термин (Принципы, §§38–39). Называя что-либо вещью, мы подразумеваем существование вне разума. В этом смысле идеи — это не вещи. Они не могут существовать, будучи невоспринимаемыми или вне разума. Ощущаемые качества «вещей» — это идеи, следовательно, «вещи» представляют собой совокупность ощущаемых качеств, которые называются идеями. Важно отметить, что идеи — это «объекты чувственного восприятия» — чувствовать значит воспринимать; следовательно, то, что человек воспринимает, — это идея. Такое техническое использование термина «идея» устраняет парадокс, обычно связанный с идеализмом: в конце концов, нас кормят пищей, а не идеями. Как выразился Беркли, «мы питаемся и одеваемся вещами, непосредственно воспринимаемыми в наших ощущениях. Твердость и мягкость, цвет, вкус, теплота, форма и тому подобные качества, которые составляют во взаимном соединении различные роды пищи и предметов одежды, существуют, как было показано, только в духе, которым они воспринимаются». Учитывая, что существует только два вида Бытия — «духи и идеи», — всё является ментальным. Духи — «деятельные, неделимые, неистребимые субстанции»; идеи — «косные, мимолетные, преходящие состояния, зависимые сущие, которые существуют не сами по себе, но имеют носителей или существуют в духах или духовных субстанциях». (Принципы, §89)

Беркли, в частности, стремился согласовать свой идеализм с корпускуляризмом, который постулировал существование невидимых корпускул. [Это утверждение может показаться спорным, но это не так. Главная цель Беркли заключалась не в том, чтобы оспаривать корпускуляризм, а в том, чтобы показать отсутвие аргументов в пользу материи, вытекающих из механистической философии, то есть, что механистическая философия — или «часовой механизм природы», как он выражался, — согласуется с имматериализмом. Этот «часовой механизм природы» таков, что «бóльшая часть его так чудесно изящна, что он едва распознается лучшим микроскопом» (Принципы §60). Его главная задача, следовательно, состояла в том, чтобы показать, что принятие отсутствия материи не означает отказа от представления о существовании механизмов в природе. Напротив, он хотел показать, что если механизм рассматривать как материальный механизм «без разума», он все равно ничего не сможет произвести. Другие подобные соображения см. в статье Гарбера (Garber 1982). Несколько отличающуюся точку зрения см. в работе Даунинга (Downing 2005).] Но корпускулы, если они вообще существуют, должны быть идеями (точнее, совокупностями идей); следовательно, для того, чтобы они могли «в чём-то» существовать, необходимы разумы или духовные субстанции. Тем не менее, это не те идеи (или их совокупности), которые запечатлены в наших собственных чувствах. Они могут существовать только в духе, который их воспринимает, и этим духом может быть только Бог. [Для Беркли «часовой механизм природы» — это способ, который Бог выбрал для того, чтобы производить эффекты в природе упорядоченным и последовательным образом. В частности, Бог действует в природе посредством законов природы, и эти законы реализуются механизмами, которые воплощают в себе упорядоченное поведение, предписанное им этими законами.] Таким образом, вполне правдоподобно, что корпускулы «существуют в» Боге; они зависят от него. Следовательно, корпускулы являются сущностями в смысле Беркли, поскольку они не могут существовать без разума. Для Беркли, чтобы нечто существовало, достаточно того, что оно воспринимается «вечным разумом Творца».

Но в этом смысле корпускулы можно считать «внешними по отношению к их происхождению» (§90), поскольку соответствующие идеи «не порождаются изнутри самим духом» (то есть человеческим разумом); их также можно считать существующими «вне разума» в том смысле, что они [корпускулы] «существуют в каком-то другом духе», а именно, в разуме Бога.

Беркли не отрицает, что немыслящие вещи в некотором смысле реальны. Но он тщательно отмечает, что, по его мнению, «немыслящие и воспринимаемые в ощущениях вещи не имеют отличного от их воспринимаемости существования и не могут поэтому существовать ни в какой другой субстанции, кроме тех непротяженных, неделимых субстанций, или духов, которые действуют, мыслят и воспринимают вещи» (Принципы, §91). Идеи, возбуждаемые в умах «извне», имеют закономерности. Они запечатлеваются «в соответствии с определенными правилами или законами природы, сами по себе проявляя эффекты разума, более могущественного и мудрого, чем человеческие духи». Таким образом, эти идеи не являются «вымыслом разума». Они не порождаются «по желанию». На самом деле, идеи, порожденные «извне», то есть ощущения, «говорят, имеют больше реальности, чем предыдущие [т. е. идеи, возбуждаемые разумом «изнутри»]. Следовательно, солнце реально — то есть, когда мы воспринимаем солнце, мы воспринимаем «настоящее солнце» (Принципы §36). Он предельно откровенен:

В указанном здесь смысле слова «реальность» очевидно, что каждое растение, каждая звезда, каждый минерал и вообще каждая часть мировой системы есть столь же реальная вещь, по нашим принципам, как и по всяким иным. Понимают ли другие люди нечто иное, чем я, под термином реальность; для решения этого вопроса я попрошу их вникнуть в собственные мысли и задуматься. (Принципы §36)

Ключевой момент здесь заключается в том, что для идеализма реальность (включая реальность, которая не воспринимается непосредственно человеческими органами чувств, например, невидимые тельца) зависит от сознания, поскольку она ментальна: она представляет собой либо ментальные субстанции (духи), либо ментальные атрибуты (которые не могут существовать без ментальных субстанций). Следовательно, зависимость от сознания следует понимать как утверждение о том, что существует, то есть о том, из чего состоит реальность.

В свете проведенного во Введении различия, реальность Беркли зависит от сознания, поскольку Беркли отрицает несводимое существование вещей и постулирует, что, в той мере, в какой они считаются (в некотором смысле) реальными, они таковы именно потому, что сводятся к совокупности другого типа (ментальных) сущностей, а именно идей. Интересно, что позиция Беркли по отношению к условию объективности несколько сложнее. Поскольку существование вещей (как сводимых к идеям), и в частности, существование невидимых механизмов, не связано с тем, что они воспринимаются человеческим разумом, то есть, поскольку он отрицает, что они являются совокупностью идей, которыми обладают люди, Беркли допускает, что существующее не связано с человечески реализуемым эпистемическим условием, а именно с воспринимаемостью. Но из этого не следует, что они существуют объективно, поскольку для существования чего-либо необходимо, чтобы оно было воспринимаемо Богом, даже если оно не воспринимается людьми. Таким образом, Беркли ставит под сомнение второй смысл, в котором реальность независима от сознания. Для Беркли просто не существует никакого расхождения между тем, что знает Бог (будучи высшим разумом), и тем, что существует.

Хотя против идеализма существуют важные аргументы — восходящие, например к Дж. Э. Муру и другим философам — мой главный тезис здесь состоит не в том, что идеализм ошибочен. [Современное классическое опровержение идеализма приведено в работе Масгрейва (Musgrave 1999, глава 9).] Он заключается в том, что, хотя существование невоспринимаемых человеком сущностей согласуется с идеализмом, и хотя идеалист, подобно научному реалисту, мог бы верить в существование электронов и им подобных, научный реализм является антиидеализмом и, по той же причине, идеализм несовместим с научным реализмом. Главная причина этого заключается в том, что идеализм ставит под сомнение тезис реализма о независимости мира от сознания, как в отношении условия несводимости, так и в отношении условия объективности. Утверждение научного реализма о независимости мира от сознания подразумевает, что в мире существует несводимая к ментальной материя, и, в частности, что сущности, постулируемые научными теориями, являются материальными. В этом смысле научный реализм — это разновидность материализма — не потому, что он утверждает, что всё сущее обязательно материально, а потому, что он утверждает, что материальный мир существует независимо от того, кто способен его воспринимать. Следовательно, материальный мир каузально и темпорально предшествует любым видам сознания, в которых может существовать часть реальности, и несводим к ментальному.