Эвандро Агацци. Научная объективность и ее контексты. Цитаты-10

[alevlakam]

Глава 5. Научный реализм

5.5. Аргументы в пользу антиреализма

• ...наши способы наблюдения мира и даже оперирования с ним – это как раз наши способы получить доступ к нему и открыть некоторые из его черт при данных условиях, в то же время осознавая, что они не могут быть чертами мира, когнитивно независимого от нашего познания, именно потому, что они – то, что мы хотим знать о мире.


• ...переход от легко признаваемого тезиса, (а) что всякая претензия на существование в мире должна быть явно связана с чувственным опытом, не только к уже более спорному тезису, (b) что такие претензии должны в конечном счете опираться на чувственный опыт, но и к еще более крайнему тезису, (с) что существование всякого сущего должно непосредственно подтверждаться чувственным опытом.


• ...признать, что все непосредственно наблюдаемое реально, – просто (хотя к этому утверждению надо было бы добавить много уточнений), но непонятно, почему все реальное должно быть также и наблюдаемым. Например, некоторые люди лишены зрения и потому не могут видеть, скажем, звезд, тогда как мы знаем, с другой стороны, что звезды существуют. Это указывает на то, что их существование не зависит от их видимости. На самом деле не поможет, если мы скажем, что они видимы большинству нас, поскольку тот факт, что они могут существовать, даже если они не видимы для кого-то, уже указывает, что существование и видимость – разные вещи.

• ...неспособность найти убедительную онтологическую модель доказывает не антиреализм, а только то, что мы все еще не можем включить во вполне удовлетворительную общую рамку все реальности, признавать которые у нас есть основания.


• ...для тех сущих, которые не являются непосредственно наблюдаемыми, а определяются только с помощью теоретических конструктов, единственным обоснованием их существования служит истинность описывающих их предложений, и это возвращает нас к «истинности» (в уже объясненном небуквальном смысле) теорий, в которых они постулируются.


• Подчеркнем открыто, что позиция, защищаемая нами в этой работе, хоть и утверждает, что теории не могут в строгом смысле характеризоваться как истинные или ложные, но делает это на том основании, что мы не принимаем взгляд на теории как на совокупность высказываний («высказывательный взгляд» на теории) – единственный взгляд, для которого приписывание им истинности или ложности имело бы полный смысл. Но мы утверждаем, что теории – будучи несентенциальным «гештальтным» представлением определенных областей объектов – позволяют, и даже навязывают, формулировку некоторых пропозиций, которые либо истинны, либо ложны, хотя и не являются записью чувственных восприятий.


• Например, если у нас есть основания верить в истинность некоторого множества предложений (гипотез) и мы можем логически вывести из них другие предложения (теоремы), ясно, с одной стороны, что основания для веры в теоремы не могут быть надежней, чем основания верить в гипотезы, но, с другой стороны, никто не будет отрицать, что мы не только имеем право, но и обязаны верить и в истинность теорем, если мы не отвергаем логику.


• "Теория объясняет, подсказывая, что может вызвать объясняемое. Она постулирует сущие, процессы, отношения, которые сами не наблюдались, но считаются каузально ответственными за эмпирические регулярности, подлежащие объяснению". Эрнан Макмаллин (McMullin).


• Мы просто хотели бы задать простой, но прямой вопрос: готовы ли мы честно принять как объяснение некоторого факта гипотезу, ложность которой мы знаем, но которая случайно оказывается такой, что из нее можно логически вывести этот факт? Похоже, что никто честно не ответит «да». ...Следовательно, принять объяснение – значит поверить, что использованные в нем гипотезы истинны, даже хотя мы можем не быть уверены, что они истинные, или – если мы предпочитаем такую формулировку – даже если мы не знаем (а только предполагаем и верим), что они истинны.


• Эмпирическая адекватность выходит далеко за пределы того, что мы можем знать в любой данный момент времени. (Все результаты измерений еще не получены. И все они никогда не будут получены; и во всяком случае, мы не можем измерить все, что измеримо). И тем не менее, есть разница: утверждение эмпирической адекватности гораздо слабее, чем утверждение истинности, и наложенный предел «принятия» избавляет нас от метафизики.


• Но общей характеристикой нашей познавательной деятельности (в том числе и в повседневной жизни) является то, что для объяснения (нахождения основания) того, что мы «видим», мы ищем что-то, чего мы не «видим». И это просто последовательное применение указанной общей характеристики, что первый вопрос о ненаблюдаемых и научном знании – не вызвано ли то, что мы наблюдаем, ненаблюдаемыми? ...Априори отрицать такую возможность есть подлинно метафизический тезис (поскольку в этом выражается высказывание о том, «что реально существует»).


• Наблюдемость и ненаблюдаемость – это только эпистемологические характеристики; из них не обязательно следует онтологическое различие. ... В случае наук ненаблюдаемые сущие предполагаются принадлежащими не к сверхприродной реальности, а к реальности земных физических вещей. Они просто выходят за пределы наших чувственных восприятий – и именно поэтому их существование может быть установлено только с помощью аргументов, а не только одного наблюдения. В результате их существование менее надежно, чем существование наблюдаемых сущих, но это эпистемический (а не «эпистемологический») недостаток, который не следует путать с онтологическим различием.


• Неправильно говорить, что для реалиста «теория не может быть истинной, если она не может быть последовательно, без коррекций, распространена на всю природу» (...). Совсем наоборот, как мы подробно объясняли, ненаивный реалист утверждает, что теория истинна относительно тех аспектов природы, которые составляют специфическую область объектов этой теории, а эмпирическая адекватность есть фундаментальное предварительное условие этого (и фактически для исследования природы в целом), не исчерпывающее всех возможностей познания, какие мы могли бы иметь во всей этой области.


• ...бритва Оккама (entia non sunt multiplicanda praeter necessitatem), конечно, мудрый интеллектуальный принцип, но он также допускает не менее мудрый «аналог» (entia non sunt diminuenda praeter necessitatem). Сочетание этих двух принципов говорит, что нам нужны основательные причины как для введения, так и для отрицания сущих, свойств и т.п.

5.6. Реализм и успех науки

• Это хороший пример того, как даже элементарные проблемы могут стать очень сложными, попав в руки философов.


• ...не вполне уместно рассматривать теории как истинные или ложные, но скорее как более или менее адекватные. И может вполне случиться, что некоторая теория, оказавшаяся неадекватной с нескольких точек зрения и потому замененная другой, остается частично адекватной с некоторых точек зрения; и этого достаточно, чтобы понять успехи ее предсказаний. Этот успех зависит от тех частей теории, которые оказались адекватными.


• Если у нас есть хорошая карта города, напечатанная несколько лет назад и оказавшаяся очень точной в описании центра города, мы можем все еще пользоваться ею, даже зная, что за это время появились новые пригороды, которые на ней либо не показаны, либо показаны очень неточно.


• ...теория содержит гораздо более, чем то, что является строго объективным, поскольку она дает гештальт, в который допускаются различные факторы репрезентативности, даже видимости, и который создает рамки для строго объективных черт своего дискурса. Поэтому достаточно естественно, что референты некоторой теории могут мыслиться с многими из этих необъективных избыточных черт и что в результате они могут не существовать как такие референты. Но это не значит, что референты этой теории вообще не существуют. Они существуют, но имеют свойства, не схваченные интуитивной картиной, использованной для того, чтобы вообразить их (существование разных моделей атома в начале XX столетия может служить примером этого). 


• На самом деле мы должны сказать, что ньютоновская механика, термодинамика, волновая оптика все еще истинны, и не «в общем», но относительно своих объектов, т.е. тех аспектов реальности, которые могут быть исследованы посредством их критериев референциальности. Конечно, это верно, что абсолютное пространство, например, не существует, но это не такое «сущее», которое использовалось в предсказаниях ньютоновской механики. Это была «избыточность», которую Ньютон ввел по некоторым метафизическим основаниям.


• Это представляется как возражение против (якобы) реалистического тезиса, что новые теории должны включать в себя старые теории в качестве пограничных случаев. Однако это не требование реализма (несмотря на то, что некоторые реалисты, возможно, его и выдвигали), поскольку в некоторых случаях может оказаться, что новая теория включает старую как пограничный случай (когда объекты остаются теми же самыми, как мы уже объясняли), но такие случаи далеко не самые частые.


• ...любая форма реализма должна была бы по крайней мере считать существование независимым от теорий, допуская, что характеристики существующих референтов могут быть зависимыми от теории.


• ...теория может быть более или менее точной, в том смысле, что содержащаяся в ней информация порождает ряд истинных предложений в большинстве релевантных случаев, порождая ложные высказывания только в ограниченном количестве более или менее пограничных случаев. В результате последовательные теории могут представлять возрастание «точности», и это можно рассматривать (в небуквальном смысле) как прогресс в достижении возрастающих «степеней истинности»...


• Более обычный попперианский взгляд состоит в том, что устранение ошибок уже составляет приближение к истине, что в некотором смысле верно, но только если то, чем мы заменяем ошибку, не есть еще худшая ошибка...


• ...открытие новых точек зрения (новых объектификаций), технологическая доступность более тонких критериев референциальности и т.д. очевидно являются частью этого лучшего приближения, что вполне совместимо с возможностью (а фактически с постоянным возникновением) ошибок.


• "...все, что утверждается, – это что инструментальная надежность методологии зрелой науки зависит от развития теоретической традиции, воплощающей приближенное знание ненаблюдаемых, так же как и наблюдаемых явлений." [Ричард Бойд (Boyd)]. Это замечание представляет собой (по существу эмпирицистскую) интерпретацию успеха науки, рассматриваемого как эмпирически проверяемый факт...


• Мы предлагаем называть «технологией» это новое лицо техники, состоящее, с одной стороны, в требовании «теоретического дополнения» чисто технической эффективности (в соответствии с духом классической техне), а с другой стороны – в использовании науки как источника этого теоретического оправдания. Это сводится к характеристике технологии (фундаментальной, хотя и не эксклюзивной) как прикладной науки.


• ...как технологическая машина действует и почему она так действует, известно до того, как она будет конкретно построена, а не в результате эмпирических проб и ошибок. Такие машины суть конкретные реализации абстрактных моделей, в которых специфицированы причинные отношения. Этим, в частности, объясняется, почему машины могут быстро преобразовываться в модели для интерпретации и объяснения природных явлений.


• ...мы можем сказать, что машина экземплифицирует свойства и функции, закодированные в модели; и это дословно верно, не только потому, что машина есть конкретная индивидуальная вещь, но и потому, что экземплификация (как мы отмечали) допускает разные степени приближения и точности.


• Без теоретически обоснованного проекта невозможно сказать, как машина должна действовать. Однако сам проект не формулирует никаких предсказаний. Предсказания, «содержащиеся» в проекте, на самом деле предсказания научных теорий, позволивших предложить сложные ноэмы, образующие проект, и содержат не только предписания о том, как надо реализовать структуру машины, но и о ее функционировании. Это функционирование есть нечто такое, что происходит; это есть положение дел, составляющее подтверждение теорий, использованных при проектировании машины.


• В литературе правильно подчеркивалось, что предсказание играет более важную роль в поддержке принятия некоторой теории, чем объяснение, поскольку объяснения – это правильные выводы из уже известных истинных предложений (из которых гипотезы могут быть отобраны и сформулированы так, чтобы можно было получить нужный вывод), тогда как предсказания (в Дедуктивной Модели) суть логические следствия предложений, признанных гипотезами, так что они не могут заранее считаться истинными.


• Тезис, что экспериментальные проверки подтверждают или отвергают не отдельные гипотезы, а целые теории, является довольно-таки спекулятивным эквивалентом «семантического холизма», который в принципе верен, но играет небольшую роль в актуальной научной практике.


• ...правильное функционирование машины – это постоянное положение дел, «факт», подтверждающий целую систему научных теорий. Поэтому его роль как подтверждения связанных с ним теорий гораздо больше, чем роль экспериментального подтверждения, получаемого в разреженной атмосфере лаборатории, в которой была созданы искусственная и в высшей степени сложная экспериментальная обстановка. Если мы теперь перенесем наше внимание с отдельной машины на весь технологический мир, то должны будем признать, что мы имеем дело с гигантским и неопровержимым подтверждением истинности наших научных теорий и реалистической направленности науки.


• Точнее говоря, технология состоит в производстве и использовании вещей, т.е. тех сущих, реальность которых не подлежит сомнениям – не в смутном или общем смысле, но постольку, поскольку они являются референтами, инстанцирующими в своих атрибутах свойства определенных научных объектов. Это – точный смысл определения технологии как прикладной науки.


• ...мы уже открыто подчеркивали, что не все научные объекты являются результатами операций. Теперь мы можем добавить, что, глядя без предрассудков на то, что фактически делается в научных теориях, мы увидим, что наблюдаемые черты некоторых конкретных объектов объясняются в них как каузальные следствия свойств ненаблюдаемых объектов, а отсюда следует, что такие объекты имеют существование того же рода, что и наблюдаемые.


• Зрелая наука – это та, которая породила значимую технологию. ...существование технологических применений есть последний решающий шаг, убеждающий в том, что они [теории] способны адекватно трактовать те аспекты реальности, которые и намеревались трактовать.


• ...теория частично истинна применительно к реальности, но только если мы имеем в виду, что она говорит не о всех атрибутах реальности и что, соответственно, она может законно говорить только о тех референтах, которые обладают этими атрибутами.


• Мы согласны, что созерцанию, искусству и поэзии, моральным и религиозным чувствам должно уделяться подобающее место, чтобы достичь полного понимания реальности. Однако мы не можем недооценивать и тот факт, что наш подход к реальности состоит прежде всего в том, чтобы иметь с ней дело, т.е. широком спектре жизненных практик, в рамках которых мы формируем наши понятия, наши ожидания и наши взгляды на мир и в которых мы стараемся преуспеть. Вот почему (как мы уже отмечали) научные понятия тоже связаны с базовыми операциями, относящимися к жизненным практикам; и потому-то научное знание «возвращается» в мир жизни, делая возможным возрастание и улучшение наших жизненных практик посредством технологии.