Эвандро Агацци. Научная объективность и ее контексты. Цитаты-13

[alevlakam]

Глава 7. Следствия в философии науки

7.1. Законы, гипотезы, теории и эксперименты

• Иногда о теории говорят, когда интенцией является указать ограниченное число гипотез (или даже одну-единственную гипотезу), предложенных для объяснения нескольких фактов, в то время как ясно, что эта «теория» несовместима с другими известными фактами или с другими, лучше обоснованными теориями. В этом духе теория есть прагматическое или даже условное рабочее орудие для проведения конкретного исследования. Иногда говорят даже о «феноменологических» теориях, когда удовлетворяются установлением некоторых функциональных математических отношений (зачастую весьма искусственных), позволяющих связать некоторые явления с другими без всякой возможности снабдить эти математические связи какой-либо физической интерпретацией. Несмотря на все это, мы можем сказать, что в самом широко принятом смысле, во всяком случае как он кодифицирован в специальной литературе по философии науки, «теория» означает нечто, предложенное с целью дать объяснение.

• Простой, но эффективный способ провести это различение [между законами, гипотезами и теориями] – сказать, что формулировка законов имеет (в науке) интенцией выразить, что нечто имеет место, или выразить, «каковы вещи» («как обстоят дела»), в то время, как гипотезы (понимаемые в строгом смысле) и теории стремятся выразить, почему нечто имеет место. В этом смысле можно также сказать, что законы имеют «фактуальный» характер (они суть, так сказать, «общие факты природы»), тогда как гипотезы и теории имеют «концептуальный» и «предположительный» характер... Поскольку объяснение в общем смысле есть объяснение фактов, будет правильным сказать, что одной из основных задач, гипотез и теорий является объяснение законов. Мы сказали «одной из основных задач», чтобы не забыть о том, что теорию можно использовать и для объяснения единичных явлений...


• [Согласно кэмпбелловской концепции науки] Не только теории предлагаются для объяснения законов, но и сами законы не могут быть признаны таковыми, если они не объяснены в рамках теории...


• В одном смысле, когда мы говорим, что нечто является гипотетическим, мы имеем в виду, что это не несомненно, ссылаясь тем самым на эпистемическую черту, относящуюся к нашему знанию некоторого положения дел. В другом смысле мы говорим, что некоторое высказывание – гипотетическое, когда оно принимается или предполагается как гипотеза в некоторой аргументации, и тогда мы ссылаемся на некоторую логическую черту или функцию высказывания, независимую от того, несомненно оно или нет, истинно или ложно. В стандартных описаниях экспериментального метода термин «гипотеза» часто упоминается в первом смысле...


• ...подлинная гипотеза в логическом смысле не меняет своей роли вследствие изменения ее эпистемического статуса (если некоторое предложение принято как гипотеза для доказательства какой-то теоремы, оно продолжает быть гипотезой для этой теоремы, даже если бы мы установили, что оно имеет очень высокую степень уверенности в рамках той математической теории, которой оно принадлежит. Следовательно, рабочая гипотеза, ставшая законом, вовсе не гипотеза в логическом смысле (мы можем выразить это более точным термином «посылка»).


• Чтобы видеть вещи ясно, надо быть способным признать, что у науки есть две цели: признать, установить, описать – и понять и объяснить. Открытие законов относится к первому аспекту... Открытые законы не предполагаются для объяснения чего-то еще.


• С другой стороны, гипотезы открыто принимаются для объяснения того, что известно. Они не столько открываются, сколько создаются; и в то время, как законы обычно переживают смерть гипотез или теорий, предлагаемых для их объяснения, гипотезы и теории гораздо более подвержены изменению. Это, однако, довольно естественно, поскольку они по существу предположения. Сводить законы к гипотезам означало бы утверждать, что вся работа науки сводится к предположениям, игнорируя то, что столь же важная и, быть может, более объемная часть ее работы состоит в удостоверении и открытии.


• Объяснение опирается прежде всего на гипотезы и только во вторую очередь на законы, тогда как подтверждение и предсказание (или ретродикция) по существу основываются на законах и только косвенно затрагивают гипотезы теории.


• ...если объяснять – значит указывать основания, мы ожидаем, что эти основания будут другого рода, нежели объясняемые (а в случае физических фактов эти основания должны включать ссылку на причину или причины). Как мы уже подчеркивали, индуктивная методология очень полезна как помощь при открытии законов, но не для изобретения гипотез; и если теория, в частности, должна содержать гипотезы, доктрина эмпиризма недостаточна для объяснения построения теорий.


• ...теоретические термины ...вводятся для постулирования существования ненаблюдаемых сущих, свойств или процессов, предназначенных для объяснения поведения того, что мы можем наблюдать.


• ...факты (т.е. положения дел, установленные сверх разумного сомнения, хотя, как и всякий тезис, подверженные возможности ошибки).


• ...научное познание, как и всякая другая форма человеческого познания, ходит на двух ногах – опыте и разуме, или эмпирии и логосе, которые, конечно, взаимосвязаны, но которые не следует смешивать.


• ...мы формулируем содержание опыта, как и содержание наших предположений и рассуждений, в форме предложений, а предложения как таковые ничего не говорят о своих интенциях, своем происхождении или о своем обосновании, поскольку они – просто языковые сущие. Поэтому в любой науке мы должны отличать то, что мы называем «фактуальными утверждениями» (которые мы можем назвать областью законов), от того, что предназначаем быть «объяснительными утверждениями» (которые мы назвали бы областью теорий). Однако не менее верно, что это различение не может быть основано только на простом анализе языковой формы предложений, относящихся к двум этим секторам.


• "Если бы физика была чисто логической наукой, если бы целью ее было установить некоторое множество высказываний, которые все были бы истинны и логически связаны, но не характеризовались бы больше никакими признаками, тогда... Любой дурак может придумать логически удовлетворительную теорию для объяснения любого закона". Н.Р.Кэмпбелл (Campbell).


• С одной стороны, мы должны сказать, что эксперименты генетически и логически зависят от теорий, поскольку они задумываются и планируются как явные вопросы, сформулированные в терминах понятий некоторой теории и с целью ее проверки. С другой стороны, мы должны сказать, что теория зависит от экспериментов в плане своей законности, поскольку отрицательный результат соответствующих экспериментов требует отказа от рассматриваемой теории, влияя тем самым на само ее существование.


• Теория (как мы видели) развивает некоторую «точку зрения», выделяющую некоторые аспекты реальности, предназначенные стать предметом конкретного исследования. Это значит, что эти аспекты уже выделены с помощью понятий, позволяющих нам сформулировать, что мы собираемся исследовать, – понятий, которые должны быть вооружены подходящими операциональными критериями, с помощью которых мы можем ссылаться на реальность с принятой нами специфической точки зрения. Сочетание этих понятий и операциональных критериев означает определение области объектов и в то же время дает нам начальное количество данных опыта, относящихся к этим объектам...


• ...наблюдение ...это такое «взирание на вещи», которое производится в рамках данной «точки зрения» и включает конкретное операциональное манипулирование физическими орудиями, а также опору на богатую картину уже имеющегося знания, которое учит нас, «как» наблюдать так, чтобы достичь «того», что мы намерены увидеть.


• Теория входит в этот контекст как попытка описать и понять выделенную таким образом область объектов, используя всю доступную информацию, конкретно предоставляемую собранными данными. Эта попытка не может не быть попыткой интерпретировать и объяснить данные; а это значит, что у нее есть два аспекта – выработка понятий и формулировка высказываний посредством этих понятий.


• ...построение теории можно рассматривать как расширение понятий, которые первоначально выражали специфическую «точку зрения» на реальность (и в неявном виде содержались в ...гештальте, или модели...).


• Специфическая задача экспериментов – обеспечить референцию значениям, выражаемым предложениями теории. Вот почему всякий релевантный эксперимент задумывается и планируется под строгим наблюдением теории, референциальное логическое следствие которой он должен выразить. То, что это есть логическое следствие теории, делает эксперимент зависящим от нее; а то, что оно референциальное, делает его зависимым от операциональных критериев и в этом отношении независимым от теории. ... сами эти критерии зависят от специфических понятий, составляющих принятую конкретную «точку зрения», и обычно также зависят от многочисленных законов и понятий, принадлежащих к фоновому знанию, образующему контекст «исторической детерминированности» связанной с этим объектификации. Но эти понятия не принадлежат теории. Они относятся к общим предварительным условиям как теории, так и операциональных критериев, действуя как руководство для определения «области объектов» той дисциплины, к которой относится данная теория.


• В случае всех зрелых естественных наук эксперименты не дают нам возможности непосредственно наблюдать намеченные (intended) референты теории, т.е. те объекты, «о которых говорит» теория (такие как, например, элементарные частицы). В этих случаях эксперименты дают нам только «гарантию референции», которая обычно является косвенной, но надежной...


• ...должно быть ясно, в каком смысле можно сказать, что эксперименты имеют референциальную направленность: они показывают те эмпирические черты, которые мы ожидаем видеть как следствия некоторых свойств наших референтов и которые мы можем понять только как такие следствия.


• ...не признавать никакого рода реальности, не имеющей привычных признаков обычно наблюдаемых вещей ...это не резон, а просто обскурантистский предрассудок.


• ...один или более отрицательных результатов доказывают, что у некоторых аспектов теории нет референции, но это не исключает, что у других аспектов теории она есть. Этот способ смотреть на вещи, как кажется, лучше объясняет хорошо известные факты, что конечного числа «подтверждений» недостаточно, чтобы назвать теорию истинной, в то время как и конечного числа «фальсификаций» на самом деле недостаточно для объявления ее ложной.


• ...теории описывают «возможные миры», в которых могут происходить известные явления (т.е. данные), тогда как эксперименты пытаются выделить тот «реальный мир», которому они принадлежат. Они делают это, идеальным образом исключая те из возможных миров, которые хотя и имеют значение, не имеют референции в намеченной (intended) области объектов.


• ...теории всегда внутренне гипотетичны. ...гипотетичность теорий означает, что они выражают возможности, но внутренне неспособны на большее, потому что задача перехода от возможности к реальности принадлежит другому, т.е. экспериментам. Другой способ выразить это – сказать, что теории могут только определять формулировку вопросов, но не могут давать ответы на эти вопросы, которые должны даваться экспериментами.


• Используя уже принятую нами терминологию, мы можем сказать, что теории определяют устройство семантического логоса (т.е. области понятий и интенсионалов), в то время как эксперименты ориентированы на построение апофантического логоса (т.е. области, в которой что-то утверждается или отрицается о некотором предмете рассмотрения, составляющем референцию дискурса).


• ...теория обеспечивает значение (significance) этого вопроса [на который пытается ответить эксперимент], его суть, его цель и резон, наряду с тем, что она сообщает ему глобальное значение, вытекающее из его положения в общем контексте теории. Но это не значит, что без теории вопрос был бы бессмысленным, т.е. недоступным пониманию. Этого не может быть просто потому, что для того, чтобы быть выполненной, экспериментальная проверка должна быть полностью описываемой в терминах операциональных понятий и их значений, которые, как мы уже неоднократно отмечали, не зависят от теории.


• Однако, поскольку модель всегда есть «видение как», что неизбежно выходит за рамки грубой очевидности «видения, что», она содержит элементы, которые можно правильно представить, и потому порождает осмысленные предложения (семантический уровень), хотя эти предложения могут и не соответствовать фактическим чертам наших объектов (референциальный уровень). Потому-то мы и пытаемся проверить эти дополнительные черты с помощью экспериментов.


• ...результат эксперимента всегда подразумевает изменение модели – либо в смысле ее обогащения (когда результат эксперимента положителен), либо в смысле ее изменения (когда результат отрицателен). Степень изменения зависит от релевантности деталей, опровергнутых отрицательным исходом эксперимента; и опять-таки эту релевантность нельзя оценить ни на основе логических признаков (с логической точки зрения каждое высказывание либо истинно, либо ложно), ни на основе семантических (даже опровергнутые предложения остаются осмысленными). Оценка их релевантности возможна только на герменевтической основе, т.е. путем рассмотрения того, до какой степени неожиданный результат меняет всю картину, весь гештальт, или модель.


• Теории сравниваются на основе их референтов, а не значений, и возможно (и на самом деле вполне обычно), что мы способны сравнивать одни и те же объекты несмотря на то, что интерпретируем их по-разному (герменевтический уровень) и мыслим о них посредством разных понятий (семантический уровень).