Эвандро Агацци. Научная объективность и ее контексты. Цитаты-15

[alevlakam]

Глава 8. Снова о научной истинности

8.1. Специфические вопросы и возражения по поводу научной истинности

• ...кажется естественным признать, что если истинность есть свойство отдельных предложений, оно может применяться также к множествам предложений. ...правильнее было бы признать, что научные теории – не просто множества предложений, но в том числе и они. ...связи, соединяющие эти предложения, не сводятся к формально-логическим связям, так что, в частности, теория ни в коем случае не может приравниваться к логической конъюнкции всех принятых в ней предложений.


• Во-первых, ...у теорий есть пропозициональный аспект; во-вторых, ...они могут быть более или менее «верными», «точными» или адекватными описаниями области объектов, которую они стараются интерпретировать, сделав явным некоторый данный гештальт, и это понятие «адекватности» – то самое, которое использовалось в классическом определении истинности.


• ...мы можем быть уверены в том, что достигаем такого приближения [к истине], по существу, по двум причинам. Первая – что не все, казавшееся истинным в отвергнутых теориях, погибает вместе с ними: кое-что остается и получает новое оправдание в последующих теориях. Вторая – что мы по крайней мере способны найти и отвергнуть наши ошибки, и это неустанное исключение лживостей само по себе говорит о приближении к истине.

• Интенцией Поппера было снабдить теорию правдоподобности чем-то вроде аналогии определению истинности Тарского, и его теорию можно рассматривать как опирающуюся на три основополагающие доктрины. Первая – реабилитация теории истинности как соответствия; вторая – теория автономного существования (subsistence) «третьего мира» концептуальных сущих, независимых от мира эмпирической реальности и ментальных состояний (этот момент, однако, лишь слабо связан с понятием правдоподобности); а третья – техническое определение правдоподобности (либо в чисто логических, либо в логико-вероятностных терминах) плюс метрика для предполагаемого приближения к истине. Все эти моменты были предметом все более разрушительной критики, начавшейся с формальных и технических ошибок, обнаруженных в определении самой правдоподобности, продолженной нахождением слабых мест и непоследовательностей в доктрине третьего мира и завершившихся атаками на теорию истинности как соответствия.


• Для всех этих позиций ["наука может только приближаться к истине, но никогда не достигнет ее" и т.п.] типично постулирование несоответствия между очевидным и скрытым, с добавочным молчаливым предположением, что аутентичное, парадигма, модель – это то, что скрыто и должно быть выявлено во всей его чистоте исследовательским усилием, которое молчаливо предполагается бесконечным (здесь мы снова встречаемся с понятием регулятивного идеала).


• [субстантивная концепция истины] ... представляет собой некоторую форму эпистемологического дуализма, в той мере, в какой она постулирует (не представляя ни свидетельств, ни аргументов) третий онтологический уровень между мыслью и реальностью. Простое присвоение этому промежуточному уровню торжественного наименования «истины» не меняет сути ситуации и не придает ей большего правдоподобия. Подразумеваемая этой позицией форма эпистемологического дуализма касается «семантического логоса», поскольку мы можем объяснить ее как смешение интенсионала с референцией понятий (вместо того, чтобы говорить, что мы знаем некоторый объект через некоторый интенсионал, дуалисты говорят, что мы знаем этот интенсионал). И нам теперь надо только повторить это же замечание для случая «апофантического логоса». Вместо того чтобы сказать, что мы знаем реальность и выражаем это знание апофантически, через предложения, дуалисты говорят, что они знают истину.


• ...интенциональная природа знания требует, чтобы наша познавательная деятельность заканчивалась на референтах, причем интенсионалы сами не являются референтами, а только способом, которым референты представляются мысли (или, если нам больше нравится, интенсионалы – это особый род отношения, которое референты имеют к мысли).


• ...концепция истины как существующего клада вечных ценностей есть просто живописный способ оформить ничем не оправдываемый аспект эпистемологического дуализма. Отсюда следует, что если эта доктрина незащитима, то нет никакой истины, которую мы должны «аппроксимировать», так что нет никакого «приближения к истине».


• ...само определение множества в стандартной теории множеств требует, что для того, чтобы S было множеством, нужно, чтобы для каждого х было определено, х ∈ S или x ∉ S, а это условие не может быть выполнено в случае предиката «лысый». ... реальные измерительные процедуры дают в качестве своих результатов не действительные числа, а лишь приблизительные значения массы. Так что и в этом случае у нас под рукой нет прямого применения обычной семантики. (Заметим кстати, что это применимо к любому формальному подходу...).


• Для преодоления этой трудности было предложено несколько решений (одно из них, например, предлагало изменить онтологическую базу семантики, введя для интерпретации предикатов вместо обычных множеств «нечеткие множества»). Мы не собираемся представлять здесь эти решения, ограничившись только упоминанием решения, которое сохраняет обычный теоретико-множественный базис, но приписывает предикату не множество, а класс множеств. Это дает возможность ввести понятие приблизительной истинности предложения, требующего, чтобы предложение было «истинным» в некоторой «структуре», принадлежащей некоторому классу структур, а не единственной определенной структуре.


• Собственно говоря, мы можем вполне верно перевести предполагаемое «вероятностным» высказывание следующим образом: «Предложение само по себе либо истинно, либо ложно, но наша степень уверенности в его истинности может быть только более или менее высокой, но никогда не полной».


• Какую пропозицию выражает предложение, определяется, так сказать, не автоматически, но зависит от принятой нами интерпретации. Из этого следует, что если мы придаем некоторым предложениям квантовой теории вероятностную интерпретацию, тогда то, «о чем они говорят» – это не события, а вероятности событий или события плюс вероятности. Следовательно, чтобы увидеть, истинно ли это предложение, мы должны проверить, действительно ли это событие происходит с указанной вероятностью; если да, то это предложение истинно, если нет – ложно.


• Не забудем, что положительный ответ на вопрос, истинны ли научные предложения, влечет за собой приписывание референтов также и теоретическим понятиям.


• ...тезис, что понятие истинности не может осмысленно применяться к теоретическим предложениям, имеет гораздо более важное негативное следствие. Фактически, как мы уже замечали, этот тезис сводится к тому, что эти предложения лежат вне области применения понятия истинности.


• ...истинность есть только свойство предложений или, если кто-то это предпочитает, отношение между предложением и его референтами. Это все равно что сказать, что вся область предложений есть область применения понятия истинности.


• ...интенция теоретических высказываний в науке, конечно, декларативная; или, если нам так больше нравится, они произносятся с намерением высказать нечто истинное.


• ...если мы оставляем истинность вне рассмотрения, рушится сам процесс объяснения.


• ...невозможно отрицать, что теоретические высказывания – это апофантические предложения и, следовательно, с необходимостью попадают в область применения понятия истинности и оказываются либо истинными, либо ложными. Они истинны, если «говорят то, что есть»; они ложны, если «говорят то, чего нет». Более того, несомненно, что теоретические высказывания в науке сохраняются (или даже рассматриваются как «обоснованные») в той мере, в какой мы верим в то, что «они говорят то, что есть» относительно области объектов их теории. В этом случае они считаются истинными относительно этой области.


• ...фундаментальные законы кодируют некоторые черты природных явлений, которые лишь частично экземплифицируются в любом конкретном «факте», и именно потому, что этот факт экземплифицирует также несколько других черт, которые могут быть закодированы другими законами.


• ...никакая разумная философия науки не считала истинность феноменологических законов «зависящей» от истинности фундаментальных законов и тем более «причиняемой» ими. (Признанная) истинность фундаментальных законов дает основания для (независимо проверяемой) истинности феноменологических законов, и фактически в случае коллизии между феноменологическими и фундаментальными законами что оказывается под вопросом и должно быть (если возможно) «спасено», так это истинность фундаментальных законов.


• ...научная истина всегда есть истина относительная, в том смысле, что всякое научное предложение всегда истинно (или ложно) «о» специфических объектах, составляющих специфическую область теории, в которой имеет место это предложение. ...истинность состоит в отношении между предложением и его предполагаемыми (intended) референтами.


• ...Хотя референты, конечно, реальны, не все реальное является референтом некоторого данного предложения.


• ...если предложение не изменяется, и его референты не изменяются, то его истинность (или ложность) не изменяется.


• Ясно, что ложность предложения S, о котором утверждалось, что оно истинно в некоторой данной теории, не может быть доказана в этой самой теории, по крайней мере почти во всех известных случаях. Другими словами, не только невозможно фальсифицировать «непосредственно истинное» предложение в теории, в которой оно является протокольным предложением, но столь же невозможно доказать, что некоторое теоретическое предложение в одно и то же время истинно и ложно в одной и той же (непротиворечивой) теории.


• ...истинность сохранена в обеих теориях, только если сохраняется идентичность референтов и обе теории просто выражают некоторые взаимно дополнительные точки зрения на них (ситуация, в общем, неизвестная в прошлом, но навязанная квантовой физикой). Помимо этой возможности мы должны также принять во внимание возможность того, что референт уже не тот же самый, хотя и обозначается теми же словами. Мы уже знаем, что так бывает, когда операциональные понятия получают другое операциональное определение...


• ...мы должны признать, что условие вечной истинности всегда выполняется, поскольку две теории всегда различны, так что они либо порождают непроблематическую ситуацию, сравнимую с той, когда два предложения «дополнительно» истинны для одного и того же референта, либо еще менее проблематическую ситуацию двух предложений, истинных о двух разных референтах. Следовательно, наш вывод, способный вызвать недоумение, состоит в том, что никакая фальсификация теории невозможна...


• ...теории были опровергнуты в той мере, в какой они считались говорящими о «вещах», но они все еще верны, если их оценивать коректно на основании того, что они говорят о своих «объектах». Например, птолемеевская астрономия на самом деле содержала гораздо больше того, что можно было «объективно» утверждать на основании критериев референциальности, доступных в то время, когда она была принятой (которыми были наблюдение невооруженным глазом и некоторые геометрически-астрономические инструменты). В частности, самый знаменитый догмат этой астрономии, касающийся «внутреннего» или «абсолютного» состояния движения Солнца и Земли, включал полностью неоперациональный предикат, поскольку наблюдаемыми были только относительные движения Земли, Солнца, Луны и звезд, а они очень хорошо объяснялись и объясняются этой астрономической теорией. ... Это объективное содержание остается неизменным в последующих астрономических теориях...


• Фактически «научные доказательства» вращения Земли вокруг своей оси были получены только в XIX столетии, а доказательства, предложенные Галилеем и Ньютоном, были некорректными. А тем временем коперниканскую теорию предпочли благодаря некоторым ее «гештальтным» преимуществам уже обсужденного нами типа.


• ...через некоторое время объектификация достигает своих «пределов» и, не будучи доказанно ложной, становится доказанно частичной, т.е. не исчерпывающей реальность. Заметим, что тем самым мы не утверждаем, что каждая отдельная теория должна иметь дело с отдельной реальностью (это было бы что-то вроде фейерабендовского «эпистемологического реализма»), но что им приходится иметь дело с разными аспектами, или атрибутами, реальности, что мы можем выразить точнее, сказав, что каждой теории приходится иметь дело с разными референтами, что приводит к различным объектификациям реальности. Скажем сразу же, что, во всяком случае, эта «частичная истина» не имеет ничего общего с приближением к истине или к «приближенной истинности» того рода, который мы уже обсуждали. На самом деле она имеет значение «полной истинности на частичной области».


• В той мере, в какой две теории, будь то по операциональным или по теоретическим причинам, вынуждены иметь дело с разными порядками аппроксимации, они уже имеют дело с разными объектами.


• ...если вопросы аппроксимации уже настолько важны в области тех наук, в которых в нашем распоряжении находятся «точные» средства измерения, они еще более важны в науках, где эти средства не используются и где, следовательно, требование «максимальной точности» рискует оказаться полностью бессмысленным. Таков, в общем, случай «гуманитарных» наук, в которых методы объектификации имеют гораздо более широкую маржу ошибки.


• ...работающие ученые хорошо знают, насколько «порядки величин» релевантны любому вопросу и насколько часто они могут определить действительно четкие различения свойств и поведения исследуемых сущих; микрофизика, биология, психология, социология и т.д. полны такого рода примерами.


• ...коль скоро предложение сформулировано и область его референтов зафиксирована, оно не может не иметь значения (семантический уровень), не находиться в отношении истинности или ложности со своими референтами (апофантической уровень), что неизбежно делает его истинным или ложным по отношению к этим референтам. Это, однако, независимо от других видов отношений, которые предложение может иметь в других аспектах, дающих ему другие свойства, помимо истинности или ложности. ...Такие свойства обычно обозначаются такими терминами, как «несомненность», «надежность» и т.д. ... Для краткости мы будем называть этот уровень рассмотрения эпистемическим и говорить соответственно об «эпистемическом логосе»... ...Ясно, что так же, как значение предложения совместимо и с его истинностью, и с его ложностью, так же и истинность предложения совместима и с тем, что его знают, и что в его истинность верят, или не знают, или не верят в его истинность.


• ...ни требование свидетельств опыта, ни аргументация являются не сами собой разумеющимися, а результатом сложных процессов, имеющих характер «перформативной» деятельности и подверженных риску существования некоторых ошибок. В этом причина того, что научные предложения всегда спорны, по крайней мере в принципе, поскольку можно сомневаться в том, что все требования были адекватно выполнены. Более того, внутренняя неопределенность индуктивных процедур всегда оставляет вопросы теоретически открытыми.


• Мы, однако, должны отличать свойство быть спорным в принципе, или эту теоретическую неокончательность, от того, что мы хотели бы назвать относительной практической определенностью, которую научные теории практически могут достичь. Под этим выражением мы понимаем следующее. Прилагательное «относительная» напоминает нам, что теория объявляется или предлагается в качестве истинной только относительно, т.е. «по отношению к своим объектам», и что она скорее всего будет вытеснена (не фальсифицирована!), когда будут выдвинуты другие критерии объектификации. Прилагательное «практическая» означает, что после «достаточного» количества проверок, положительных тестов, успешных предсказаний, полезных приложений, убедительных логических связей и т.д. у нас не будет разумных оснований не быть уверенными в данной теории.


• Заметим также, что именно благодаря этой возможности достичь практической уверенности можем мы представить себе возможность делать ошибки и в то же время продвигаться вперед в науке.


• Типичная проблема ошибки... имеет отношение к «необнаружению чего-то», а не к «обнаружению, что не что-то».


• Когда теория терпеливо построена и получила достаточное число независимых подтверждений, она достигает стадии относительной истины и практической окончательности по отношению к ее объектам, и тогда разумно быть уверенным в том, что она истинна и навсегда останется истинной об этих объектах. Косвенным (но «практически» решающим) свидетельством в пользу этого является факт, что все проблемы, которые мы можем решить, скажем, в терминах собственно ньютоновских предикатов, могут быть решены с помощью этих же предикатов и средств теории Ньютона в ее нынешнем состоянии (и мы не видим, почему это не может быть так и завтра).


• ...правильно будет сказать, что научные теории как таковые состоят исключительно из теоретических предложений, поскольку отдельные эмпирические предложения являются скорее исходными пунктами для построения теорий (когда они индуктивно приводят к эмпирическим законам), или выражают результаты экспериментов, предназначенных для проверки теории.


• ...научная истина относительна также и в этом втором смысле [т.е. дихотомии абсолютного и относительного], поскольку то, что она является истиной «относительно объектов», делает ее зависимой от условий, в которых «построены» ее объекты, а эти условия образуются наличием многих данных, на которые теория не может влиять.


• В первом смысле данные являются исходным пунктом процесса объектификации, поскольку он должен начинаться с интенции некоторых субъектов искать согласия с другими субъектами относительно некоторого конкретного содержания знания, которое представляется им как «данное». ... Чтобы эффективно провести процедуры объектификации, операции, т.е. инструменты и способы их применения, также должны рассматриваться как «данные» всеми субъектами, пытающимися общаться через их посредство. Это так просто потому, что нельзя себе представить, что два субъекта могут прийти к согласию о чем угодно, не имея уже общего базиса своего согласия. Такой базис, как мы уже объясняли, представлен широким спектром фонового знания, которое должно приниматься как данное, прежде чем субъекты начнут проверять свои понятия. Это значит, что инструменты и фоновое знание не объектифицируются внутри данной науки, а скорее лежат вне этой конкретной объектификации, поскольку они представляют условия ее установления.


• ...всякое научное высказывание опровержимо, и если какое- то высказывание предлагается как абсолютно неопровержимое, оно не научно по этой самой причине. Анализом этого аспекта науки мы займемся далее.