Решил потихоньку делать для себя сокращенный перевод сборника «Varieties of Scientific Realism. Objectivity and Truth in Science», Evandro Agazzi, Editor, Springer International Publishing AG 2017.

Просмотрел по диагонали, показалось местами интересно. Буду переводить, чтобы лучше понять (есть у меня такой опыт).

Введение: Концептуальные узлы дискуссии о реализме

Эвандро Агацци

1. Концепция познания

• Как минимум, эти ученые находились в сознании при проведении и обсуждении результатов экспериментов. Радикальные взгляды философии сознания о приватности сознания и о невозможности доказать, обладают ли сознанием другие люди, полностью разрушает возможность экспериментальных исследований, а также возможность проведения публичной лекции Фарадея. Если сказать, что нельзя доказать наличие сознания у Фарадея в момент проведения экспериментов, то непонятно, что тогда в принципе можно доказать.

Скажу банальность: истинность этих утверждений очень сильно зависит от определений терминов "сознание", "доказательство", "эксперимент" и, конечно, "объективность" и "истинность". Хотя, конечно, для лектора, находящегося в бессознательном состоянии, читать лекцию бессознательной аудитории сложно. Но, кстати, экспериментальные исследования вполне можно проводить одному, даже солипсисту.

• Из объектов можно выделить чистые вещества

Уточню из занудности: можно выделить относительно чистые, иногда даже особо чистые, но никогда не абсолютно чистые вещества.

• кислород в воздухе находится перед человеком

Забавно.

• Включение восприятий в явном виде несовместимо с пространственными отношениями обыденной жизни

А что такое "Включение восприятий в явном виде"?

• человек видит мир перед собой, а не у себя в голове

И опять, и снова. А может, просто стоит задуматься на тем, что слово "видеть" имеет разные значения в словосочетаниях "видеть перед собой" и "видеть у себя в голове"?

• не существует строгого определения для выражения 'человек видит перед собой'
• не существует строго определения выражения ‘человек воспринимает модель, создаваемую мозгом.’

А нестрогие определения? А строгое доказательство утверждений о несуществовании существует?

• Выражение 'человек видит свое отражение в зеркале' предполагает, что человек находится в сознании.

Задумался: а если зеркало кривое, и/или человек себя в нем не узнаёт, можно ли сказать, что он видит в зеркале именно своё отражение? А если человек, находясь в сознании, смотрит прямо на сидящего перед ним в зелёной траве кузнечика (зелёненького как огуречик) и не замечает его среди травинок, можно ли сказать, что он его видит.

• Требование четких определений сталкивается с проблемой выбора слов, которые должны быть положены в основу таких определений. В настоящее время таких основ не видно

Во-первых, выше было написано "все ...без проблем понимают значение выражения 'человек видит свое отражение в зеркале'". Определению не обязательно включать только слова, ведь определить используемое значение — значит (в частности) сделать его понятным для других. Во-вторых, неужели никто ни разу даже не пытался дать хоть какие-нибудь словесные определения или не пытался доказать, что это невозможно? Не верю! (с)

• эти вопросы нельзя перевести на уровень экспериментальной науки

Который раз появляется эта фраза, и почему-то нет вопросов: действительно ли нельзя, почему нельзя, и что надо сделать, чтобы было можно?

• следует обратить внимание, что выражению 'нейрофизиолог видит модель своего мозга' невозможно дать строгое определение.

И опять нет даже попытки объяснения ни того, что значит "строгое" (не говоря уже о ненавистном слове "определение"), ни того, почему считается, что есть основания для такого утверждения.

• Если нейрофизиолог утверждает, что мозг пациента, который он видит, является моделью его собственного мозга, то это является переходом из экспериментальных исследований в область философии сознания. В этом случае этот переход невозможно обосновать экспериментально, поскольку будет потеряна линия рассмотрения, как мы это узнали.

Представил сюрреалистическую картину: нейрофизиолог показывает на открытую черепушку пациента, и говорит стоящим вокруг студентам: "Этот мозг - модель моего мозга, но утверждать это нельзя, потому что будет потеряна линия рассмотрения, появится косвенный реализм и бесповоротно разрушит пространственные отношения".

• В журнале наблюдений нейрофизиолога появится нарратив от третьего лица: 'Перед человеком было поставлено зеркалом, в котором отображалось его изображение. Экспериментальное исследование показало, что такой зрительный стимул связан с нейронными возбуждениями в таких-то отделах мозга человека.'

Конечно, это короче, чем более правильное: "Перед объектом, который я, не знаю почему, воспринимаю как человека, поставлен (не спрашивайте, что это значит, правильный ответ - "не знаю") объект, который я воспринимаю как зеркало. В части объекта 'зеркало' я распознаю изображение, которое воспринимается мной примерно так же, как объект 'человек'..." и т.д.

Суммирую последнюю часть главы: не следует во время проведения и обсуждения эксперимента вести философские дискуссии, это всем мешает.

В целом книга воспринимается мной как популярное введение в некоторые спорные вопросы философии сознания с довольно обширной подборкой цитат.

Странно, что в книге, заявленной как относящейся к философии науки очень мало обсуждаются вопросы объективности (только упоминается, что объективность это или "мир без человека", или беспристрастность, или интерсубъективность) и истинности.

Философскую позицию самого автора я так и не понял, даже прочитав Заключение. Позитивизм, но с оговорками, двойственное отношение к научному реализму и антиреализму и предложение смело говорить "не знаем" о том, что науке неизвестно. Строгие определения философских терминов невозможны (говорится об этом без аргументации). При этом никаких собственных философских идей автора (кроме непонятного мне упора на "пространственные отношения") я не заметил.

Советую всё же прочитать внимательнее книгу Агацци "Научная объективность". Книга местами трудна для понимания, предлагаемые решения иногда кажутся мне спорными, но общие вопросы научной эпистемологии и онтологии, и конечно же вопросы объективности и истинности рассмотрены очень подробно и с многих сторон. Правда, конкретно о философии сознания там не говорится, только о сознании в связи с эпистемологией.

И да, книга требует вычитки, много опечаток.

Глава 3. Обсуждение восприятий в нарративе

• Вода закивает

Опечатка.

Неприязнь Евгения Борисовича к определениям терминов известна, но всё-таки несколько раздражают утверждения, наподобие: "невозможно сказать, где находится X", хотя не дано определение X.

И опять многословные однообразные повторения: цвета нет, потому что цвет появляется только тогда, когда он ощущается. Почему цветом упорно называется не свойство, а последствия восприятия свойства - для меня загадка.

• отталкивается от изучение физических

Опечатка.

В целом всё пока довольно однообразно и скучно.

Глава 4. Неподдающиеся проблемы

• Невозможно сказать, как математическое возникает из физического, поскольку в физике осмысленное обсуждение физического невозможно без использования математики.

Длинные цитаты:

"...объекты, изучаемые эмпирической теорией, отнюдь не являются просто вещами повседневного опыта, а представляют собой наборы «атрибутов» (то есть свойств, отношений и функций), вводимых посредством подходящих операциональных процедур, часто имеющих явную и заявленную цель определения конкретной структуры, изоморфной или, по крайней мере, гомоморфной структуре действительных чисел или какой-либо другой математической структуре. Но теперь, если объектами эмпирической теории действительно являются сущности такого рода, мы вполне вправе утверждать, что они фактически наделены математической структурой: это просто та структура, которую мы ввели посредством наших операциональных процедур. Однако эта структура объективна и реальна, и по отношению к ней математизированный дискурс далек от выполнения чисто условной и прагматической функции, цель которой – упорядочивание наших идей: он является точным описанием этой структуры. Конечно, мы никогда не сможем утверждать, что такой дискурс определяет структуру реальности в полной мере и исчерпывающе..."

"Очевидно, что в случае эмпирических наук мы пытаемся построить концептуальные структуры (абстрактные объекты), имеющие эмпирические денотации (экземплифицированные конкретными объектами). Если хорошо понять это элементарное, но важное различие, то можно правильно увидеть, как математика может касаться физических объектов. Эти объекты являются абстрактными объектами, представляют собой структурированные множества предикатов, и нет абсолютно ничего удивительного в том, что они могут получить математическую структуру (например, структуру, изоморфную структуре положительных действительных чисел, или структуре данной группы, или абстрактного математического пространства и т. д.). Если случается так, что эти абстрактные объекты с определенной степенью приближения экземплифицируются конкретными объектами, мы вправе сказать, что соответствующая математическая структура также верна (с той же степенью приближения) для этой области конкретных объектов. В физике, как мы видели, абстрактные объекты конструируются путем выделения определенных онтологических атрибутов вещей посредством конкретных операций, так что они фактически относятся к вещам и экземплифицируются конкретными объектами, выделенными с помощью таких операций, с заданной степенью приближения или точности (степенью приближения, типичной для применяемой операционной процедуры). В заключение, во всех случаях, когда можно повторить нечто подобное тому, что было сказано здесь для физики, можно утверждать, что математика одновременно является наиболее точным языком для описания объектов рассматриваемой области и точно отражает конкретную структуру (в онтологическом смысле) этой области объектов. Разумеется, вполне разумно будет признать, что может оказаться, что другие аспекты этих вещей (или другие их атрибуты) нельзя рассматривать с помощью данного принятого нами математического языка, и это может означать либо то, что для этих атрибутов, подойдет какой-нибудь другой из доступных математических языков, либо даже то, что ни один из известных к настоящему времени математических языков не годится для их рассмотрения."

(Э. Агацци. "Взаимосвязь математики с другими науками". Статья из сборника "Philosophy of mathematics today", 1997)

Интересно, что по этому поводу скажут Вася и Федя.

И ещё одна цитата из той же статьи Агацци: "...мы можем признать, что в настоящее время понятие науки стало гораздо шире: мы можем квалифицировать как науку любую область исследования, доказавшую свою способность достичь уровня объективности и строгости без неукоснительного обязательства использования математических инструментов (это счастливое обстоятельство является привилегией лишь некоторых наук)."

Касательно редукционизма и компатибилизма. Тот же Агацци объясняет ситуацию по-другому. У каждой науки есть своя область объектов. Объекты любой науки - абстрактные объекты. Для каждой области объектов - свои законы и свои теории. Законы физики не действуют и не должны действовать для биологии, не потому, что у биологии другие законы, а потому, что у неё другие объекты. Конечно, физика может рассматривать абстрактного коня как физическое тело, но это будет не тот абстрактный конь, который является объектом биологии, это другой объект. И, кстати, для Агацци макрофизика и микрофизика (квантовая) - не разделы физики, а разные науки.

В общем, глава 4 для меня была интереснее, хотя почти все приведенные факты и мнения я уже знал. Но не стоит забывать о том, что эта книга - не научная, а популярная.

• 84 — реакторы, котлы и различные механизмы и их детали [механика]
• 85 — электротехника и электроника [электро]
• 86 — железнодорожный транспорт и его детали [ж.-д.]
• 87 — автомобили, автобусы, мотоциклы и их детали [автомото]
• 88 — продукция авиакосмической промышленности [авиакосмос]
• 89 — судостроение и производство плавучих конструкций [судострой]
• 90 — приборостроение, оптика, медтехника [приборы]
• 91 — часы и их детали

1. Китай — 898,2 — 638 [всё кроме авиакосмоса и приборов]
2. Германия — 271,1 — 3 202 [механика, автомото, авиакосмос, приборы]
3. Япония — 188,0 — 1 526 [механика, ж.-д., автомото, судострой, приборы]
4. Южная Корея — 187,7 — 3 625 [механика, электро, ж.-д., автомото, судострой]
5. Тайвань — 147,1 — 6 185 [механика, электро]
6. Мексика — 84,5 — 632 [ж.-д., автомото, авиакосмос, судострой, приборы]
7. Италия — 51,8 — 878 [механика, ж.-д., авиакосмос, судостроение]
8. Сингапур — 45,2 — 7 922 [механика, электро, приборы]
9. Чехия — 44,4 — 4 220 [всё кроме авиакосмоса и часов]
10. Малайзия — 35,5 — 807 [электро, ж.-д., судострой, приборы]
11. Венгрия — 26,8 — 2 793 [всё кроме судостроя и часов]
12. Вьетнам — 22,8 — 227 [механика, электро, судострой, часы]
13. Швейцария — 20,0 — 2 331 [механика, приборы, часы]
14. Таиланд — 15,4 — 234 [механика, автомото]
15. Нидерланды — 14,9 — 832 [механика, судострой, приборы]
16. Словакия — 5,4 — 2 515 [ж.-д., автомото]
17. Австрия — 5,9 — 658 [механика, ж.-д., авиакосмос, судострой, приборы]
18. Польша — 5,4 — 142 [механика, ж.-д., автомото, судострой]
19. Швеция — 4,5 — 426 [механика, автомото, авиакосмос, приборы]
20. Коста-Рика — 1,9 — 380 [авиакосмос, приборы]
21. Словения — 1,7 — 797 [механика, электро, ж.д., судострой]
22. Тунис — 0,57 — 47 [электро, авиакосмос, судострой, приборы]

1. США -724,8 -2 124 [ж.-д., авиакосмос]
2. Канада -114,5 -2 791 [авиакосмос]
3. Австралия -112,4 -4 168 [-]
4. Великобритания -93,0 -1 363 [авиакосмос, судострой]
5. Россия -89,8 -615 [ж.-д., авиакосмос]
6. Индия -74,2 -51 [автомото, судострой]
7. Саудовская Аравия -74,1 -2 303 [судострой]
8. Бразилия -72,6 -357 [авиакосмос, судострой]
9. ОАЭ -60,8 -6 227 [авиакосмос, судострой]
10. Индонезия -42,0 -149 [автомото]

4. Божественная благость к творениям

Теодицеи на основе «совершенствования душ» (soul-making) пытаются восполнить пробел в объяснении божественной благости касательно отдельных сотворенных личностей, добавляя дополнительные гипотезы о том, что они могут получить от существования в среде, где они так уязвимы для греха, страданий и ужасов. Некоторые версии предусматривают:

(A3) Божий замысел в сотворении мира завершается процессом духовного развития, в котором автономные сотворенные личности, свободно участвующие в процессе, совершенствуются и преобразуются из ориентированных на себя в ориентированных на других, в богоцентричные, христоподобные или иные добродетельные души; и

(A4) Зло, исходящее от окружающего мира (environmental evils) допустимо, потому что оно создает среду, благоприятную для совершенствования душ.

(A3) совместимо как с представлением о том, что люди изначально созданы со зрелой, ничем не ограниченной свободой воли и, следовательно, полностью ответственны за свой выбор, так и с альтернативной идеей (заимствованной Хиком (1966) у Иринея), согласно которой человеческая свобода воли изначально была незрелой, поэтому в процессе «взросления» следовало ожидать проявления греха. Идея заключается в том, что жизнь в мире, где существует такое зло, или в мире, где сотворено взаимное сотрудничество, может быть «благотворной для души».

Конечно, представленные в этом томе статьи не охватывают все философские вопросы, поставленные современной математикой. Однако дух данной книги состоит в том, чтобы дать представление о философии математики, понимаемой в той широте видения, о которой говорилось выше. Том разделен на три части, соответствующие трем проблемным областям, описанным выше (то есть, общие философские перспективы, подходы к основаниям математики, применимость математики), за которыми следуют две исторические статьи. Очевидно, что рассматриваются лишь некоторые темы, входящие в эти области, но они рассматриваются с совершенно разных точек зрения, так что можно получить представление об их сложности. Представив достаточно детально различные вопросы, входящие в философию математики, мы считаем, что нам не нужно подробно излагать содержание каждой статьи, и ограничимся очень кратким упоминанием наиболее важных моментов.

Перевод статьи Ричарда Хили из книги "The Oxford Handbook of Philosophy of Science [Humphreys P. (ed.)]. Oxford University Press. 2016".

Разделы: Причинность, законы и случайность, Структура и фундаментальность, Статус метафизики

7. Причинность, законы и случайность

В разделе 5 тезис о детерминизме был представлен цитатой из Лапласа (Laplace 1820/1951). Непосредственно перед этой цитатой в источнике находится следующее предложение: «Мы должны рассматривать нынешнее состояние Вселенной как следствие её предшествующего состояния и как причину состояния, которое последует за ним».

Перевод статьи из книги "The Oxford Handbook of Philosophy of Science [Humphreys P. (ed.)]. Oxford University Press. 2016".

Разделы:

1. Введение

2. Из чего всё состоит?

3. Идентичность и индивидуальность

Метафизика в науке

Ричард Хили (Richard Healey), Университет Аризоны

Оксфордский справочник по философии науки. Под редакцией Пола Хамфриса (Paul Humphreys).

Аннотация и ключевые слова

3. Редукция в физике

3.1 Внесение изменений в модель Нагеля

Когда одна теория сменяет другую в какой-либо области науки, эти теории, как правило, выдвигают противоречивые утверждения. Это можно проиллюстрировать на примере того, что говорят ньютоновская механика (НМ) и специальная теория относительности (СТО) о зависимости импульса от скорости. На рисунке 22.1 показано, как относительно некоторого фиксированного наблюдателя наблюдается возрастающее расхождение в предсказаниях НМ и СТО по мере приближения отношения скорости частицы к скорости света к 1. Это расхождение указывает на то, что СТО делает лучшие предсказания в определенных областях, что отчасти объясняет, почему она была принята в качестве преемницы НМ. Но если НМ и СТО выдвигают противоречивые утверждения, то они логически несовместимы; НМ нельзя вывести из СТО. Поскольку СТО делает лучшие и противоречивые предсказания по сравнению с НМ, редукция теории по Нагелю не способна адекватно описать редуктивные соотношения между СТО и НМ.

[Рисунок 22.1. Кинетическая энергия как функция скорости частицы относительно некоторого наблюдателя (измеряется в v/c), согласно предсказаниям ньютоновской механики и специальной теории относительности.]

Приложение: Семантика эмпирических теорий

• То, что эмпирическим теориям необходимо включать «данные», можно считать фундаментальным различием между ними и формальными теориями. С методологической точки зрения этот факт можно считать составляющим достаточно радикальное различие в том, каким образом эти два разных типа теорий выполняют существенное условие обладания «непосредственной истинностью». Формальные теории характеризуются тем, что непосредственная истинность некоторых их предложений «высказывается» самими теориями, тогда как в случае эмпирических теорий такая истинность рассматривается как нечто открываемое, приходящее извне теории.


• ...оба рода теорий [формальные и эмпирические], правильно понимаемые, оказываются множествами предложений, которые как таковые не могут иметь никаких истинностных значений, а должны всегда получать их «снаружи». Это происходит после того, как они интерпретируются на некоторой подходящей области индивидов, в которой язык теории получает модель.


• ...в то время как в случае формальных теорий язык обычно предполагается имеющим много возможных моделей, в случае эмпирических теорий он предполагается имеющим (по крайней мере теоретически, если не практически) одну-единственную модель, т.е. свою предполагаемую модель.

Глава 9. Контекст занятий наукой

9.1. Наука и общество

• ...наука есть не столько «работа» многих индивидов, сколько «результат» многих культурных экономических и политических факторов, чья сложная структура образует социальную среду, определяющую форму и содержание самой «научной» работы. [...правильная история науки должна соблюдать баланс между фиксацией, с одной стороны, внутренних технических и дисциплинарных продвижений и, с другой стороны, социальных и исторических условий этих продвижений].

Когнитивные аспекты социальной контекстуализации науки

Резюме:

Глава 7. Следствия в философии науки

7.2. Смена теорий и прогресс науки

• Для того чтобы изменение рассматривалось как прогресс, фактическая проверка того, что оно имело место, должна сопровождаться некоторого рода суждением о ценности, дающим нам возможность утверждать, что новая ситуация лучше старой. Трудность состоит именно в определении этого «лучше».


• ...если теория понимается по существу как система предложений (...), кажется естественным рассматривать отношения между предложениями, образующие теорию, как по природе логические, поскольку между предложениями можно видеть мало каких других типов отношений... Далее, самые типичные и лучше всех исследованные логические отношения между понятиями, конечно, дедуктивные, благодаря чему выявляются и логические следствия, и логические противоречия. Сомнительно однако, можно ли модель, подходящую для выражения отношений внутри одной системы предложений, корректно распространить на выражение отношений между целыми системами предложений, какими являются научные теории, понимаемые глобально.


• Даже если мы понимаем теории как системы предложений, мы не можем утверждать, ни что сами теории суть предложения, ни что их взаимоотношения можно формально свести к отношениями, существующим между предложениями...

Глава 6. Контексты объективности

6.3. Герменевтическое измерение науки

• ...в случае науки эти [«гештальтические»] предварительные условия соответствуют специализации общего понятия «способа представления реальности», когда оно применяется к фактическим – а следовательно, конкретным – когнитивным ситуациям. Конкретными эти [когнитивные] ситуации делает тот факт, что познающий субъект сталкивается с большим количеством данных в силу их воздействия на его органы чувств в пространстве и времени. Однако эти данные немедленно объединяются, спонтанно и неосознанно, согласно некоторому «способу их представления», который уже организует их в некоторого рода «общую структуру».

Глава 5. Научный реализм

5.5. Аргументы в пользу антиреализма

• ...наши способы наблюдения мира и даже оперирования с ним – это как раз наши способы получить доступ к нему и открыть некоторые из его черт при данных условиях, в то же время осознавая, что они не могут быть чертами мира, когнитивно независимого от нашего познания, именно потому, что они – то, что мы хотим знать о мире.


• ...переход от легко признаваемого тезиса, (а) что всякая претензия на существование в мире должна быть явно связана с чувственным опытом, не только к уже более спорному тезису, (b) что такие претензии должны в конечном счете опираться на чувственный опыт, но и к еще более крайнему тезису, (с) что существование всякого сущего должно непосредственно подтверждаться чувственным опытом.


• ...признать, что все непосредственно наблюдаемое реально, – просто (хотя к этому утверждению надо было бы добавить много уточнений), но непонятно, почему все реальное должно быть также и наблюдаемым. Например, некоторые люди лишены зрения и потому не могут видеть, скажем, звезд, тогда как мы знаем, с другой стороны, что звезды существуют. Это указывает на то, что их существование не зависит от их видимости. На самом деле не поможет, если мы скажем, что они видимы большинству нас, поскольку тот факт, что они могут существовать, даже если они не видимы для кого-то, уже указывает, что существование и видимость – разные вещи.

Глава 4. Онтологическая ангажированность науки

4.6. Научные объекты реальны

• ...научные объекты, определяемые как структурированные множества атрибутов, суть абстрактные объекты и как таковые имеют онтологический статус ноэм и соответствующий тип существования (т.е. интенсиональное существование). ...никакой абстрактный объект не существует конкретно (это, однако, не специфично для научных объектов, но свойство всех общих понятий). Что мы можем вместо этого корректно спросить – это экземплифицирован ли некоторый абстрактный объект конкретным референтом или референтами; и мы видели, что это так для некоторых научных объектов, для которых имеются конкретные операциональные критерии референциальности. В этом смысле мы можем принимать неточное утверждение, что по крайней мере во многих случаях научные объекты реальны как референты (вместо того, чтобы говорить более строго, что они экземплифицируются референтами).

Глава 4. Онтологическая ангажированность науки

4.2. Реальны ли научные объекты?

• Мы будем говорить, что реально то, что отличается от «ничто», так что единственным условием реальности будет существовать, причем не существовать как реальность определенного рода. Отсюда следует, что всегда, когда мы имеем возможность сказать, что для мира составит разницу, существует ли какое-то нечто или не существует, это нечто, если оно существует, заслуживает называться реальным. Как мы заметили в этом разделе, сны и галлюцинации, таким образом, реальны, поскольку есть разница между тем, чтобы иметь галлюцинации, и тем, чтобы их не иметь. Все это сводится к тому, что «род реальности», который мы можем приписать какому-то «нечто», зависит от «точки зрения», с которой мы рассматриваем реальность.


• ...с одной стороны, не видно никаких здравых оснований считать, что нечто реальное не существует, а с другой стороны – говорить, что нечто существующее может быть нереальным, это даже с некоторой определенной точки зрения может привести к серьезным недоразумениям, хотя и может соответствовать некоторым способам выражаться (например, когда мы говорим, что галлюцинации нереальны с точки зрения физики). В таких случаях более уместно говорить, что такие «нечто» не принадлежат к объектам физики.


• ...критерии выделения некоторого вида реальности в то же самое время позволяют нам определить, какие индивиды, свойства, процессы существуют или имеют место в реальности этого вида.

Глава 3. Первые следствия в философии науки

3.1. Релятивизация научных понятий

• ...базовые предикаты должны выделяться как те, которые действительно «создают объект» постольку, поскольку, будучи непосредственно связаны с операциями, они конкретно представляют точку зрения, «вырезающую» объект некоторой науки из реальности. ...если базовые предикаты двух теорий хотя бы частично связаны с различными операциями, то, хотя они и могут выражаться одинаковыми терминами, операционально они определяются по-разному, так что их значения на самом деле не могут быть теми же самыми. Следовательно, они не обозначают одни и те же понятия, одни и те же атрибуты, и этого уже достаточно, чтобы любое понятие, которое еще может появиться в данной теории, должно по крайней мере в какой-то степени испытывать влияние этого различия – каждое в том контексте, в который оно входит.


• ...теоретические (т.е. неэмпирические) предикаты нужны не только для того, чтобы объединить операциональные предикаты и обозначить это единство, но также и для того, чтобы можно было продолжать говорить об этом единстве и высказывать о нем нечто такое, что хотя и связано логической сетью с операциональными предикатами, но не выразимо ими.


• [эмпирические атрибуты] играют двойную роль – остенсивно указывая референт и в то же время задавая описание.

Глава 2. Характеристика объективности

2.4. Как преодолеть приватность субъекта

• Было бы, вероятно, слишком поспешно и поверхностно сказать, что это [существование межсубъектной коммуникации] доказывается тем простым фактом, что личности способны обмениваться мнениями, взглядами, приказами, распоряжениями и информацией и успешно понимать друг друга (хотя этот факт было бы почти невозможно объяснить без признания хотя бы в какой-то степени интерсубъективной коммуникации). Более существенным в данном отношении кажется тот факт, что при беседе с другими личностями мы обычно сталкиваемся с тем, что то, что мы им говорим, в точности соответствует тому, что мы ожидали от них услышать, например ответ на наш вопрос.


• ...то, что нам нужно и чего мы способны достичь, – это не невозможное согласование, например, нашего субъективного «знания красного путем ознакомления», а согласование нами «пропозиционального знания», что этот карандаш красный... Когда мы хотим проверить, согласны ли мы с кем-то по поводу некоторого понятия (т.е. по поводу любого содержания знания), единственное средство в нашем распоряжении – посмотреть, одинаково ли мы используем это понятие. Продемонстрировать согласие относительно понятия может не восприятие одной и той же вещи при использовании этого понятия, а одинаковое использование понятия в обстоятельствах, одинаковых во всех других отношениях.